+37126549809
Латвия, г.Рига
Психологические консультации

Контакты:

Почта - valrit@ya.ru 

Тел. 26549809

Новости
31.12.2016
С Новым годом!
31.12.2016

Дорогие посетители!

Поздравляю вас с праздником! Пусть все старое останется в старом году, а новое станет в Новом году самым радостным для вас! 

27.12.2016
Картина
27.12.2016

Если вы со мной знакомы или являетесь моим клиентом, наверное, вы знаете, что я пишу картины маслом. А теперь я написала еще и сказку про Художника и ...

А об этом читайте саму сказку 

Вот родилась еще одна история. Непростая история. История о самостоятельности, о цельности личности. Может быть, история о вас?...  


 

Клетка. Часть 2

«Так», - подумал Уродец, - «кто я – я уже понял.  Теперь настала пора прощаться с клеткой: она свое отслужила - я жил в ней столько лет!».

«Хм, а для чего она была-то?» - вдруг возник новый вопрос. – «Ведь для чего-то это было нужно?» - озадаченно задумался он. – «Вот уж, действительно, странно… Для чего?... Не так просто же?»…

В этот момент прилетела Птичка. Она спросила:

- Привет! Ну, как ты?

- Знаешь, Птичка, а я вдруг задумался: а для чего мне пришлось жить в клетке? Я хочу понять. Если я вырвусь из нее и просто уйду, не поняв это, я могу и не заметить, как окажусь в какой-нибудь другой клетке…

Птичка тоже задумалась. Потом хитро взглянула на Уродца и сказала:

- Ты сидишь в своей клетке и поэтому не знаешь, как живут другие. А я недавно встретила еще одного такого же узника, как ты. Хочешь, расскажу его историю?

- Да, конечно! – с жаром воскликнул он.

И Птичка начала свой рассказ.

- Как выяснилось, узники бывают разные. Вот ты – сидишь в клетке. Кто-то другой – прикован цепью, хотя и имеет какое-то пространство для передвижения.  А узник, о котором я тебе расскажу, живет в гробу, причем, добровольно.

В глазах Уродца появилось недоумение: как это – добровольно жить в гробу?!

Птичка продолжила:

- Сейчас поясню. Нет, он не привязан, не закрыт крышкой. Просто вся его жизнь проходит в нем. И он даже не пытается выйти из гроба. Он предпочитает такую жизнь – ему там спокойно, ему там хорошо…

Лицо Уродца вытянулось от удивления.

- Как это возможно, спросишь ты? – ответила на это Птичка. – Вот что он сам мне рассказал. Слушай.

Все началось с непонятных ему запретов.

У Узника – впрочем, узником он себя не считает, и поэтому в моем рассказе я буду его называть Парализованная Душа – в детстве, как и у всех детей, были свои желания. Ну, например, он любил кушать яблоки одновременно с конфетами. Ну, вкусно ему было.

- Ничего странного в этом не вижу, - сказал Уродец. – У детей иногда бывают такие желания, которые непонятны взрослым, давно уже забывшим свое детство.

- Да, ты прав, - согласилась с ним Птичка. – И поэтому тетя ему решительно заявляла: «Кушать яблоки с конфетами нельзя!».

Когда Парализованная Душа робко спрашивал, почему нельзя, она ему отвечала: «Просто нельзя и все!».

Какое-то время он продолжал наслаждаться вкусом запретного плода, пока его окончательно не убедили - взрослые знают лучше, что можно, а что нельзя. Он смирился, но вопрос «Почему нельзя?» так и остался в его душе без ответа, парализовав ее в первый раз…

А еще в детстве у него было другое желание: вместе со взрослыми смотреть поздно вечером кино по телевизору. Современный читатель может и не знать, что когда-то было время без мобильных телефонов и компьютеров, без интернета и флешек – были только книги, официально разрешенные для показа фильмы и очень осторожное телевидение.

Так вот в тот вечер показывали знаменитую тогда «Кавказскую пленницу».

Ему очень хотелось смотреть этот фильм вместе с родителями и старшим братом. Вся семья сидела перед телевизором, а его отправили в детскую, потому что «детям нужно ложиться спать в 21.00». Таковы правила.

Парализованная Душа пытался смотреть в замочную скважину, но там не было видно экрана телевизора. Тогда он пытался смотреть в окно дома напротив, но там мелькали только силуэты.

Парализованная Душа не спал, пока шел фильм. Не мог заснуть: все самое интересное было там, где не было его, куда его не пускали.

Как это было несправедливо! Все в комнате смотрели, смеялись, получали удовольствие…  Всем было хорошо, и только ему – плохо. И никто этого не понимал. Потому что «таковы правила». А почему они – таковы?! Как же это обидно и больно!

Слезы хлынули из его глаз. Парализованная Душа зарылся в подушку и накрылся с головой одеялом, чтобы никто не слышал, как он плачет: «Мальчики не плачут!» - так ему все время говорили. Это тоже было правилом.

Тут Птичка прервала свой рассказ и печально вздохнула:

- В его голосе было слышно столько детского горя…  Даже теперь, когда Парализованная Душа стал взрослым…

- … Мда… - задумчиво протянул Уродец. – Наверное, многие могут вспомнить подобные истории…

Птичка сказала:

- Да, наверное…

Затем Парализованная Душа продолжил свой рассказ.

… А еще я помню, как однажды мать сказала: «Ладно, оставайся, пока ешь яблоко».

Ооо! Это был сюрприз!

И он ел, вернее, терзал яблоко все полтора часа, пока по телевизору шел фильм. Он откусывал его малюсенькими кусочками и медленно, очень медленно прожевывал, чтобы только продлить это время и посмотреть фильм до конца.

- Я не знаю, что это было – почему мать не прогнала меня… Может быть, забыла обо мне…  Может быть, пожалела… Не знаю. Но для меня это был подарок судьбы. Я до сих пор помню об этом…

… Его желания не выслушивались, его мнение никого не интересовало. Ему говорили: «Слушай, и беспрекословно выполняй то, что я говорю! Я лучше знаю, как надо!». Постепенно у него совсем исчезли желания, а от непонятных запретов душу парализовало окончательно. Так он и привык жить.

Сначала ему указывали, что и как надо или не надо делать, не объясняя, почему так.

Позже ему говорили, что он маленькой и ничего не понимает, поэтому надо просто выполнять, даже если ему это не нравится, непонятно или очень трудно. Затем за него решили, какой профессии ему нужно учиться, чтобы обеспечить свое будущее…

Так о нем заботились, не спрашивая его самого. И так с каждым годом его втискивали в заранее уготованное ложе подчинения запретам и правилам. Так он и не заметил, как оказался обездвиженным в гробу, который, тем не менее, был украшен венками с надписями – чтобы не забыл! – «Слушай и выполняй», «Мы лучше знаем», «Мы же заботимся о тебе», «Мы же желаем тебе добра».

Постепенно Парализованная Душа привык, что ему ничего не надо делать, что все решают и делают вместо него. Так иллюзию жизни он принял за саму жизнь.

Правда, иногда он шевелился в гробу, потому что от лежания болели спина, шея, ноги. Тогда он жаловался: «Как страшно жить!... Все болит, а смерти нет».

Ему казалось – он так шутит. Правда, почему-то никто не смеялся. А когда его спрашивали: «Чего ты лежишь в гробу, ты же живой? Вставай! Настоящая жизнь – в другом месте!», он отвечал: «Неее, мне и здесь хорошо. Чего я там не видел? Я и здесь – живу. Вот скоро до пенсии дотяну. А там и до смерти рукой подать, недолго ждать осталось».

- Я тогда его спросила, - продолжила Птичка, - а ты хотел бы выбраться из своего гроба? И знаешь, что он мне ответил?

- Даже не представляю! И что же? – затаив дыхание, спросил Уродец.

- Парализованная Душа ответил: «Я уже больше ничего не хочу. Все. Я привык». И голос его звучал, словно его загипнотизировали. Помнишь, как Марья-Искусница в фильме говорила ровным, монотонным голосом: «Что сон, что не сон, все равно, все равно…».

- «Но ведь ты не живешь!» – удивилась тогда я, - сказала Птичка. – Ты – как зомби!

- Ну и что, - все тем же замороженным голосом ответил он мне. – Ты ничего не понимаешь. Это ты думаешь, что я не живу. Жить можно и так. Мне так – комфортно: я получаю  все, лежа здесь. Я попрошу – и мне дают. Если не дают, я требую: «Ведь я в гробу, ничего сам не могу, поэтому вы мне должны дать!».

- Бывает, они возмущаются, - с усмешкой продолжил он, - говорят мне: «Так встань и сделай сам!». И тогда в ответ возмущаюсь я: «Но ведь вы уже это знаете и умеете; вам что – жалко?!».

Иногда, правда, они сопротивляются: «А это ничего, что мы заплатили деньги за эти знания, потратили силы и время на обучение, а ты хочешь все получить бесплатно?». А я им отвечаю с полной уверенностью в своей правоте: «Ну, и что тут такого?  У вас же это уже все есть, почему бы вам не отдать мне даром?», - и посмотрел на меня так, словно приглашал меня в союзники.  В этом немом его взгляде читалось: «Ну, некоторым-то можно. Например, нам с тобой…». И, когда не получил поддержки в ответ, пробормотал: «Странно, отказываться от халявы, по меньшей мере, странно… Ну, не ты, так другой…»…

Парализованная Душа поразмышлял немного и продолжил.

- Однажды я даже услышал такой вопрос: «А разве ты инвалид?». Ну, тут я не выдержал: «Нет, не инвалид. Но вы же видите – я лежу в гробу!». А они мне в ответ заявили: «Ну, раз не инвалид, тогда встань и сделай сам. Тебе никто ничего не должен». Нет, вы представляете, какая наглость – «сделай сам»! – возмутился он. – И я им ответил: «Я же встаю на работу!».

- Он это сказал таким тоном, словно этим он делает одолжение всем, - отметила Птичка. – «И что же они сказали тебе в ответ?», спросила я его.

«Так ты встаешь на работу только потому, что знаешь: никто не будет кормить тебя за свой счет. А так бы и вообще не вставал. Ты и пенсию потому так ждешь, чтобы все получать, вообще ничего не делая», - добавили они.

- И я снова спросила его, - сказала Птичка. – И ты даже не хотел бы попробовать жить иначе?

- Нет. Зачем? – пожал плечами Парализованная Душа. – Мне хочется только одного – все время спать. Здесь, в гробу, безопасно, тихо. Ничего не происходит, ничего не тревожит.  Обо мне заботятся, за меня все решают. А там, вне гроба, надо все делать самому, брать ответственность за свою жизнь… Нет, здесь спокойнее и надежнее. – И зевнул. – В гробу лучше, - тихо пробормотал он, поставив точку в нашем разговоре.

- … Даааа, действительно, душа в параличе, - медленно произнес Уродец. - … И все-таки, а как это – жить без клетки? Я тоже не знаю.

Птичка предложила:

- Попробуй мысленно представить, что исполняется какое-нибудь твое желание. Как это будет?

Уродец прикрыл глаза. Потом сказал:

- Когда у меня появляется какое-то желание, в моей голове тут же звучит голос матери: «Ай, да у тебя все равно ничего не получится». И в первые минуты после этой фразы от чувства безнадежности у меня опускаются руки, я падаю духом и расстраиваюсь. На это состояние у меня уходит какое-то время, в течение которого или во мне желание окончательном слабеет, или, наоборот, становится сильнее, и тогда я реализую его. Но и то только в том случае, если это зависит только от меня - ведь я не привык ни к чьей-либо поддержке, ни к чьей-либо помощи.

Птичка молча слушала. Уродец тоже надолго замолк. Наконец, Птичка прервала молчание:

- И все-таки, каково твое желание?

Уродец встряхнулся и решительно сказал:

- Какое бы желание у меня ни было, я хочу только одного: услышать фразу «У тебя все получится. Я в тебя верю». 

Птичка предложила:

- А давай попробуем: ты произносишь свое желание, а я говорю то, что ты хочешь услышать? Идет?

Уродец с надеждой взглянул на нее и ответил:

- А давай. Вдруг получится… С чего начнем?

- Представь себе, как ты будешь жить, когда выйдешь из клетки.

Уродец от удивления округлил глаза:

- Так сразу – жизнь без клетки?

- Да, а чего тебе терять?

Уродец зажмурился и представил себе картину: он выходит из клетки, распрямляется, делает сначала небольшой вдох, проверяя чувство свободы. Потом вдыхает поглубже… Еще глубже… Ничто не мешает, ничто больше не сковывает. Он легко и безболезненно может повернуться, и никакие прутья больше не сживают его тело. Он свободен. Он – свободен!

От этой воображаемой картины он чуть не задохнулся.

Птичка внимательно наблюдала за ним. Потом спросила:

- Ну, как – получилось?

Уродец восторженно ответил:

- Получилось!

- А в жизни попробуешь?

Уродец помолчал, а затем тихо ответил:

- Попробую.

Птичка тихо, как заговор, произнесла:

- У тебя все получится. Я в тебя верю.

Он посидел, не двигаясь, еще пару минут; собрался с силами, схватился за прутья и громко, неистово воскликнул:

- Господи! Я хочу жить! Пусть я совершу ошибки - так я буду знать, как не надо. Но я хочу быть свободным!

Он смолк. Потом тихо, но решительно произнес:

- Я готов, - и дернул проржавевшие прутья.

Они ответили ему усталым скрежетанием. Уродец напрягся изо всех сил и рванул прутья. Клетка застонала и рухнула.

- Все. Я свободен! – выкрикнул он, вставая во весь рост.

- Видишь: у тебя все получилось! – захлопала крыльями Птичка. – Слышишь: у тебя! Все! Получилось! – сказала она, подчеркивая каждое слово.

Уродец повторил по слогам:

- У ме-ня все по-лу-чи-лось, - как бы проверяя слова на вкус. Вкус победы.

Он оглянулся на клетку.  Она лежала сломанная, такая несчастная, покинутая, никому больше не нужная.

Клетка стала прошлым.

 

    Добавить отзыв
         
    Заполните обязательное поле
    Введите код с картинки